Амин Маалуф: Заблудившиеся в лабиринте: Запад и его противники. Часть 1: Японская искра и пролетарский рай

И Япония, и царская/советская Россия в XIX — XX веках прошли как через стадию идентификации с Западом, так и через стадию противопоставления себя Западу. Япония, проведя реформы по западной модели и нанеся поражение «белой» Российской империи, стала источником вдохновения для всей противостоявшей западной гегемонии Азии, однако затем скатилась в агрессивный милитаризм, разочаровав видевшие в ней лидера страны. После сокрушительного поражения было возвращение к западной модели и экономическое чудо, которое вновь сделало Японию примером для подражания для других азиатских стран. Россия встала на путь радикальной трансформации и противопоставления себя Западу после поражения именно от рук Японии. Её новая модель — коммунизм — подарила надежду на свободу и равенство странам всего мира, боровшимся с западным империализмом. Однако за изначальным воодушевлением последовало огромное разочарование из-за реалий авторитаризма, репрессий, цензуры и чисток в СССР. Вызовы, которые бросили Западу Японская империя и Советский Союз, — в первой части исторического труда члена Французской академии (занявшего место Клода Леви-Стросса) и обладателя Гонкуровской премии Амина Маалуфа.

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое».

Уильям Фолкнер, «Реквием по монахине»

Человечество переживает один из самых тревожных периодов в своей истории. С одной стороны, происходящие сегодня события беспрецедентны; с другой, они являются продолжением предыдущих конфликтов между Западом и его противниками.

За последние два столетия всего три страны предпринимали попытки оспорить гегемонию Запада: Японская империя, советская Россия и Китай. Прежде чем переходить к рассмотрению уникального пути каждой из них, необходимо задать вопрос: действительно ли западный мир переживает закат? Этот вопрос неоднократно поднимался со времён Первой мировой войны — чаще всего, в Европе. И это неудивительно, ведь страны Старого Света лишились того положения в мире, которое они имели в эпоху колониальных империй. В то же время, это в значительной степени было компенсировано другой западной державой — Соединёнными Штатами Америки, которые занимают лидирующие позиции в мире вот уже более 100 лет, давая отпор всем врагам западного лагеря.

Будут ли США в ближайшее время также свергнуты с престола? Станем ли мы свидетелями окончательного упадка Запада и появления новых гегемонов? Я отвечу так: упадок действительно имеет место, и это подтверждается глубоким политическим и моральным кризисом, который мы наблюдаем в западных странах; однако в странах, оспаривающих гегемонию Запада, кризис не менее глубок.

Я убеждён: ни западным странам, ни их многочисленным противникам не под силу вывести человечество из лабиринта, в котором оно сегодня блуждает. Некоторые вздохнут с облегчением при мысли о том, что у других стран дела идут не лучше, чем у их собственной. Однако, если смотреть на вещи шире, невозможно не сокрушаться всеобщему бессилию и неспособности цивилизаций решить сложные проблемы, стоящие перед нашей планетой.

ЯПОНСКАЯ ИСКРА

«Отжившие методы и обычаи будут уничтожены, и нация пойдёт по великому Пути Неба и Земли. Познания будут заимствоваться у всех наций мира».

Пять пунктов Императорской клятвы, 6 апреля 1868

1

В конце мая 1905 года с Дальнего Востока пришла удивительная новость: российский императорский флот, 7 месяцами ранее с помпой вышедший из Балтийского моря с целью преподать японцам урок, был разгромлен; погибли более 5 000 моряков и ещё 6 000 попали в плен, в том числе вице-адмирал Зиновий Рожественский, который получил серьёзное ранение головы и был помещён в японский госпиталь, где ему нанёс визит победитель, адмирал Того Хэйхатиро.

Данная новость вызвала во всём мире шок и недоумение. Европейские державы долгое время с большим успехом применяли дипломатию канонерок. Но на этот раз отправленные царём «канонерки» были потоплены. Из около 30 кораблей всего 3 смогли достичь Владивостока.

Однако для людей, внимательно следивших за событиями того года, такой итог не стал полной неожиданностью. С самого начала конфликта, вспыхнувшего в феврале 1904 года, Россия демонстрировала уязвимость как на суше, так и на море. В кабинетах говорили о том, что империя царей, как и империя османских султанов, переживает кризис. И всё же мало кто ожидал настолько разгромного поражения.

В Лондоне, Берлине, Париже и Вене газеты писали о том, что «цветные люди» впервые нанесли поражение великой европейской державе, и предупреждали своих читателей о «жёлтой угрозе». В США одним из тех, кто приветствовал такое развитие событий, был афроамериканский общественный деятель У. Э. Б. Дюбуа, заявивший, что японцы покончили с «магией слова "белый"».

*

Господство белого человека в мире продолжалось почти 500 лет. А столетием его наибольшего возвышения был XV век.

Кватроченто, как называют данный период итальянцы, однако, начинался совсем иначе. С 1405 года огромный китайский флот (в экспедициях участвовало до 28 000 тысяч человек и более 200 кораблей) совершил несколько путешествий под командованием адмирала Чжэн Хэ, чьим заданием было исследовать прибрежные территории от Зондских островов до Африканского Рога, составить карты и установить торговые отношения.

Чжэн Хэ должен был стать первым из целой плеяды китайских исследователей, однако его седьмое плавание оказалось последним. Новый император, пришедший к власти в 1424 году, объявил морские экспедиции неоправданно дорогими. Корабли были уничтожены. Китай изолировался от внешнего мира, и начался длительный период стагнации, на преодоление которой потребовалось не одно столетие.

Тем временем, на другом конце света начинался противоположный процесс. Инфант Португалии Генрих по прозвищу Мореплаватель (хотя на самом деле он плавал очень мало) решил профинансировать ряд морских экспедиций вдоль западноафриканского побережья. В 1427 году были открыты Азорские острова, после чего португальцы впервые достигли Гвинейского залива и мыса Доброй Надежды.

В последующие десятилетия моряки, искатели приключений, купцы, ботаники и миссионеры из Генуи, Венеции, Порту, Бристоля, Амстердама и Сен-Мало избороздили все океаны планеты. Так началась эпоха колонизации и завоеваний, которая на столетия превратила Западную Европу в политический, экономический и интеллектуальный центр мира.

Инициатива Генриха Мореплавателя проистекала не только из его личной жажды открытий. Она была частью культурного расцвета, заслуженно называемого Возрождением. Данная эпоха на христианском Западе пришла на смену Средневековью — тысячелетию, начавшемуся с нашествий варваров и завершившемуся чёрной смертью и Столетней войной.

Возрождение стало чем-то большим, чем просто возвращением к славным временам древних Греции и Рима — зародилась совершенно новая цивилизация, которая в итоге достигла того, что не удавалось до неё ни одной другой: покорила целую планету как в образном, так и в буквальном смысле.

2

За следующие четыре века, с XVI по XIX, господство Запада лишь укрепилось и расширилось во всех сферах.

После захвата Константинополя в 1453 году османы надеялись расширить свои владения до Будапешта и Вены, но были остановлены как на суше, так и на море. Хоть Османская империя и не сразу стала «больным человеком Европы», она так и не смогла развить свой успех.

Первыми империями, расположенными на разных континентах, стали испанская и португальская, разделившие между собой большую часть Нового Света; затем к ним присоединились Англия, Франция и Нидерланды; а позже, в XIX веке, три новообразованных государства: Бельгия, Германия и Италия, каждое из которых также хотело получить свой кусок колониального «пирога». Россия, со своей стороны, решила завоевать обширные земли Азии, простирающиеся от предгорий Урала до берегов Японского моря (Владивосток был основан на полуострове, который отошёл к России по условиям мирного договора).

Там, где им это было выгодно, прежде всего в Америке и Австралии, европейцы основывали переселенческие колонии; в других местах отправляли лишь своих солдат и администраторов. Экспансия европейских стран стала возможной благодаря стремительному прогрессу. В XVIII веке Западная Европа вступила в эпоху промышленной революци, вместе с которой началось развитие науки, технологий и идей; всё это в итоге обеспечило Западу экономическое и военное превосходство.

Так было на заре ХХ века, и казалось, что так будет ещё очень долго, а может и всегда. Однако Цусимское сражение всё изменило.

Страны Востока ликовали. «Победа Японии устранила чувство неполноценности, от которого страдало большинство из нас. Раз великая европейская держава потерпела поражение, это означало, что Азия по-прежнему может победить Европу, как делала это в прошлом», — напишет позже Джавахарлал Неру, будущий премьер-министр Индии.

Будущий первый президент Китайской Республики Сунь Ятсен сказал почти то же самое: «В наших глазах поражение России от рук Японии было поражением Запада от рук Востока. Победа японцев была нашей победой».

Народы, обделённые историей, долгое время спрашивали себя, как наверстать упущенное и положить конец унижению. Теперь они знали ответ: провести масштабную модернизацию.

3

Всё началось в июле 1853 года, когда коммодор Мэтью Колбрайт Перри прибыл к берегам Японских островов и потребовал встречи с императором, дабы передать тому послание от президента США.

Гость продемонстрировал открытое пренебрежение к протоколу. Любой прибывающий корабль должен был просить разрешения причалить; причём делать это необходимо было в Нагасаки, где находился единственный порт, предназначенный для приёма иностранцев. Однако вместо этого Перри отправился к Эдо, где располагалась резиденция императора.

Послание от президента Милларда Филлмора было учтивым, но также содержало конкретные требования. «Мы знаем, что законы Вашего Императорского Величества допускают торговлю только с Китаем и Нидерландами; но по мере изменения ситуации в мире и образования новых государств представляется разумным время от времени принимать новые законы. … Территория нашего государства простирается от одного океана до другого, наш великий штат Калифорния расположен прямо напротив ваших владений, а наши пароходы могут достичь ваших берегов за 18 дней». Таким образом, в интересах обоих государств было установить отношения, основанные на взаимном уважении и подкреплённые торговлей.

Послание было помещено в отделанную золотом шкатулку из розового дерева. Вместе с ней был преподнесён квадратный кусок белой ткани, который Перри продемонстрировал японцам. Коммодор объяснил, что его президент очень надеется на то, что император ответит на предложение согласием; если же ответ окажется отрицательным, это будет означать войну. «В таком случае, вам потребуется вот это», — сказал он.

За высокомерным и провокационным поведением Мэтью Перри стоял трезвый расчёт. Перед началом экспедиции он тщательно изучил всю доступную информацию об истории, законах, богатствах и правителях Японии. Он пришёл к выводу, что смирение и почтение ничего не дадут; чтобы заслужить уважение, нужно вести себя самоуверенно и бесстрашно и заставить японцев думать, что если они вздумают перечить, это для них плохо закончится.

Ставка Перри сработала. Впечатлённые личностью коммодора, его чёрными кораблями и белым флагом, японские правители не решились наказывать его за дерзость. К тому же, всё ещё было живо в памяти унижение Китая со стороны Британии в ходе недавней опиумной войны. Никто не хотел давать американцам повод для нападения. Через год было подписано соглашение о торговле между двумя странами, которое положило конец изоляции Японии.

Это стало началом череды преобразований, которые имели значительные последствия для Японии, США и остального мира.

*

Американский президент адресовал своё послание императору, однако было мало шансов на то, что тот его прочтёт. Японские императоры перестали править ещё несколькими столетиями ранее. Было даже две столицы: Киото, где жил император в окружении поэтов, каллиграфов, музыкантов, а также шпионов, которые следили, чтобы он не вмешивался в государственные дела; и Эдо, где жил сёгун, обладавший реальной властью.

Правление сёгунов из рода Токугава принесло стабильность и — на некоторое время — относительное процветание. Однако период, на которой пришлось прибытие коммодора Перри, был периодом кризиса. Если большая часть населения была отрезана от внешнего мира, то элита была в курсе того, что происходило за пределами страны.

Информация доходила из соседних Китая и Кореи; кроме того, были ещё нидерландские купцы в Нагасаки — именно благодаря им японцы узнали о Великой французской революции, хоть и с опозданием на несколько лет.

Сёгуны не могли вечно лишать народ доступа к информации и поддерживать систему, при которой самураи стояли во главе иерархии, а купцы — внизу. Именно поэтому власти с такой осторожностью отреагировали на прибытие американского гостя. Однако эта осторожность только ускорила процесс. Наиболее решительные утверждали, что недостаточно лишь слегка приоткрыть дверь; более робкие, наоборот, считали, что открытость внешнему миру запустит процесс, который невозможно будет остановить.

Страна погрузилась в хаос, а через несколько лет вспыхнула гражданская война, которая привела к падению сёгуната и установлению в 1868 году режима, поставившего себе за цель восстановить императорскую власть. Император Муцухито выбрал своим девизом Мэйдзи (букв. — просвещённое правление) и обосновался в Эдо, который был переименован в Токио («Восточная столица»).

4

Современная Япония, берущая начало от реставрации Мэйдзи, стала примером для подражания для других стран Востока благодаря сначала своим военным, а затем своим экономическим успехам. Это тем более уникальное достижение, что между двумя этими периодами страна пережила политический и моральный кризис катастрофических масштабов и стала единственной страной в истории, подвергшейся атомной бомбардировке.

Начало новой эпохи ознаменовала Клятва Пяти пунктов. Молодой император пообещал, что введёт конституцию и будет «управлять народом, считаясь с общественным мнением», а «обращение с гражданскими и военными чинами будет таково, что они смогут выполнять свои обязанности, не испытывая неудовольствия»; «отжившие методы и обычаи будут отброшены», «познания будут заимствоваться у всех наций мира».

Реформаторы понимали, что для того, чтобы покончить с унижением со стороны чужеземцев, необходимо не только иметь экономические и промышленные возможности для производства современного оружия, но и готовить собственных инженеров, техников, учёных, промышленников, банкиров, а также педагогов, исследователей, журналистов, фотографов, юристов, социологов, философов и т.д.

С целью наверстать упущенное, режим отправил своих эмиссаров в другие страны, поручив тщательно изучать всё, что обеспечило Западу преимущество. Параллельно началось создание собственных гражданских и военных институтов, ориентируясь на наиболее эффективные модели. Например, при создании почтовой службы за основу была взята почтовая служба Великобритании, а при создании военно-морских сил — Королевский флот. Адмирал Того, вошедший в историю как человек, разгромивший российский флот, на протяжении 7 лет жил и учился в Англии, и даже совершил кругосветное путешествие в качестве простого матроса на корабле «Хэмпшир».

При создании полиции использовалась французская модель. Так же должно было быть и с армией (в конце-концов, 60 годами ранее, в эпоху Наполеона, Франция господствовала в Европе), но когда японские эмиссары прибыли во Францию осенью 1870 года, им сообщили, что страна была разбита Пруссией, а Наполеон III попал в плен; поэтому они поменяли свои планы и направились в Берлин.

*

Дабы ускорить модернизацию, было решено пригласить в страну определённое количество европейских учёных и специалистов, которым были предложены привлекательные условия.

Очень познаватльно послушать, что рассказывает об этом периоде Людовик Саватье, французский врач, который несколько лет возглавлял службу здравоохранения в Йокосуке, где был расположен военно-морской арсенал нового императорского флота. Ботаник-любитель, он регулярно писал своему другу в Париже, рассказывая о своих открытиях и жизни в Японии. Читая его письма, трудно поверить в то, что речь идёт о стране, которая ещё недавно была закрыта для иностранцев. «Они развиваются быстрее, чем мы развивались за последние 200 лет. … [Через 20 лет] у японцев будет больше причин гордиться собой, чем у европейцев», — написал он в декабре 1871 года.

Япония стремилась приобрести статус сверхдержавы, наравне с Англией, Францией, США, Германией и Россией. У страны было мало опыта внешних конфликтов. За исключением неудачной авантюры в Корее в конце XVI века, она никогда не использовала войска за пределами своих границ. Она также никогда не подвергалась нападению сама; последний раз попытку вторжения предпринял в XIII веке Хубилай. Он собрал несколькотысячный флот у корейского побережья, однако разразился гигантский тайфун, который раскидал лодки. Данный тайфун стал известен как «божественный ветер», или «ками кадзе».

С тех пор Япония держалась в стороне от многочисленных конфликтов на планете. Однако это вскоре изменилось. «Выход в свет» после продолжительной изоляции оказался катастрофическим как для самой Японии, так и для других стран.

5

Если посмотреть на карту, Корея — это единственный участок суши, близкий к Японии. В самом узком месте эти две страны разделяет всего 50 километров. Некоторые японские правители даже сравнивают Корейский полуостров с «кинжалом, направленным в сердце Японии».

Кинжал сам по себе не опасен; он становится опасным только тогда, когда его держит враждебная рука. В данном случае — рука Китая или России. По мнению реформаторов Мэйдзи, лучшей защитой от этой угрозы была Корея, модернизированная по примеру Японии и считающая Японию своим союзником и наставником.

Впечатлённые чудом, которое имело место недалеко от их берегов, корейцы решили проделать то же самое. Правитель Кореи Коджон, который был примерно одного возраста с Муцухито, отправил в Японию своих эмиссаров. В долгосрочной перспектива Корея добилась впечатляющего успеха. Однако поначалу молодой монарх, чьё окружение не приветствовало перемен и боялось разозлить китайского императора, потерял контроль над ситуацией.

В декабре 1884 года состоялась попытка государственного переворота со стороны сторонников японской модели, которые штурмовали дворец и 3 дня удерживали Коджона в плену (в итоге его освободили китайские войска). Восстание было подавлено, и некоторые из зачинщиков были казнены. Однако самому влиятельному из них, Ким Ок Кюну, руководителю Кэхва ундон, «Партии просвещения», удалось бежать в Японию.

Этот человек, оказавший огромное влияние на своих молодых соотечественников, вопреки своей воле оказался в центре трагического и одновременно нелепого эпизода, который имел последствия далеко за пределами его родины.

В марте 1894 года, после 9 лет пребывания в Японии, где он собирал оппозицию к корейскому режиму, Ким Ок Кюн получил приглашение от высокопоставленного китайского чиновника. Друзья отговаривали его от поездки, однако сам он считал, что не может отказаться от подобной возможности, которая может иметь решающее значение для будущего его страны.

Через несколько часов после прибытия в Шанхай он был убит 3 выстрелами из пистолета в номере своего отеля. Убийцей был один из его спутников по имени Хон Чжон У, внедрившийся в окружение Ким Ок Кюна несколькими месяцами ранее. Поскольку оппозиционер находился под защитой Японии, будущий убийца решил выманить его за пределы страны.

Хон Чжон У считал, что Ким Ок Кюн «продался» японцам, которые, по его мнению, представляли не меньшую опасность для Кореи, чем Китай или Россия. Поэтому когда ему предложили во имя императора Коджона отправиться в Японию и убить предателя, он с радостью согласился. На следующий день полиция Шанхайского международного поселения задержала Хона и передала его китайским властям. Под предлогом того, что и убийца, и его жертва являются гражданами Кореи, те приказали депортировать обоих. То есть тело жертвы и её убийца была переданы тому, кто заказал это преступление.

Когда судно причалило к берегам Кореи, убийцу встретили, как героя, а тело жертвы расчленили и отправили куски в разные части страны, дабы показать всем, какое наказание ждёт «предателей».

Два месяца спустя японский экспедиционный корпус высадился в Корее, где уже находились китайские войска. Началась Первая японо-китайская война. Она была официально объявлена 1 августа 1894 года. Большинство иностранных экспертов предсказывали Китаю быструю победу. Очень немногие осознавали, какого прогресса удалось достичь Японии с начала модернизации.

Японская армия превосходила противника не только в вооружениях, но также в тактике и боевом духе. Она одерживала победу за победой. Например, Пхеньян, где китайцы окопались с целью замедлить продвижение врага, пал всего за один день.

В апреле 1895 года было подписано мирное соглашение, по которому Япония получала внушительную контрибуцию, принцип наибольшего благоприятствования и остров Тайвань. Это был важный сдвиг; страна перестала быть жертвой и превратилась в хищника. И когда в ответ на череду унижений, в частности сокрушительное поражение от соседней страны, в Китае вспыхнуло так называемое восстание боксёров, и иностранные представительства в Пекине были осаждены в течение 55 дней летом 1900 года, в Альянс восьми держав, созданный с целью подавить восстание, наряду с Соединёнными Штатами, Великобританией, Францией, Германией, Россией, Италией и Австро-Венгрией также вошла Япония, тем самым символически присоединившись к клубу великих держав.

6

После победы над крупнейшим государством в Азии, Япония эпохи Мэйдзи через 10 лет повторила своё достижение, одержав победу над европейской державой — царской Россией. Россия опрометчиво решила, что ослабление Китая предоставляет ей возможность закрепиться в Маньчжурии и Корее.

Царь Николай II и его троюродный брат, император Германии Вильгельм II, рассчитывали на быструю победу. Однако случилось иначе. С самого начала с фронта приходили тревожные новости, вызывавшие недовольство в империи. Японцы продвигались как на суше, так и на море. Им также способствовала удача. 13 апреля 1904 года броненосец «Петропавловск» подорвался на мине; погибли более 650 человек, в том числе командир Тихоокеанского флота адмирал Степан Макаров, которого многие считали лучшим военно-морским стратегом России.

Как и в войне с Китаем, японцы очень быстро захватили Корейский полуостров, а затем атаковали врага на реке Ялу, по которой проходила граница с Маньчжурией. Сражение закончилось 1 мая разгромным поражением царских войск. После этого Роза Люксембург написала, что «падение русского абсолютизма» — это свершившийся факт.

Население обвиняло режим в развязывании дорогостоящей и плохо подготовленной войны. Стали раздаваться требования об отмене цензуры и проведении свободных выборов. В январе 1905 года десятки тысяч протестующих отправились к Зимнему дворцу в Санкт-Петербурге с целью передать царю список своих требований. Солдаты открыли по ним огонь, убив несколько сотен человек. Это событие, известное как Кровавое воскресенье, повлекло за собой снижение поддержки Николая II.

А ведь именно с целью предотвратить беспорядки (а также остановить подъём Японии) царь отправил лучшие корабли Балтийского флота на Дальний Восток; он считал, что убедительная победа решит все проблемы. Когда его подданные узнали о том, что эскадра разбита, их гнев достиг апогея.

В порту Одессы моряки броненосца «Потемкин» подняли восстание. Для правления Романовых начался обратный отсчёт.

7

Весь мир понял, что страна может за относительно короткое время (время человеческой жизни) наверстать то, что было упущено за несколько столетий, и утвердиться на международной арене как нация, которую уважают и боятся.

С тех пор, как европейцы установили своё превосходство на планете в XV веке, ни одной стране Востока не удавалось совершить подобную метаморфозу. Отныне все они мечтали проделать то же самое.

За русско-японской войной последовала череда революций. Первым был Иран, который в то время назывался Персией. У этой страны были свои счёты с Россией. Иран подозревал её в планах распространить завоевания в Центральной Азии на свою территорию, дабы получить выход к Индийскому океану; а также в намерениях аннексировать Исфахан, Шираз и Тебриз, как это было с Бухарой, Хивой и Самаркандом. Каждое поражение России от рук Японии воодушевляло иранцев.

Одно конкретное обстоятельство вызвало бурные эмоции несколькими годами ранее. Шах решил отправиться в Европу со своей свитой, и занял деньги на это в Санкт-Петербурге. Когда пришло время возвращать долг, а государственная казна оказалась пустой, был введён новый налог, что вызвало бурю негодования среди населения. Власти попытались подавить протесты, но беспорядки лишь усилились.

В июле 1905 года протестующих становилось всё больше, а требования становились всё более жёсткими. В итоге монарх уступил. Была принята конституция и создан парламент.

Британский востоковед Эдвард Гранвил Браун написал по этому поводу:

«Пробуждение мусульманского мира, различные политические и религиозные проявления которого наблюдались в течение последних 30—40 лет в Турции, Персии, Египте, Марокко, на Кавказе, в Крыму и Индии, значительно ускорилось после победы Японии над Россией, которая продемонстрировала, что азиаты, обладая соответствующими вооружением и техникой, вполне способны противостоять самым грозным армиям Европы».

*

Это «пробуждение» мусульманских народов также привело к революции в стране султанов. У османов тоже были свои счёты с Россией, которая, воспользовавшись слабостью «больного человека Европы», захватила территории на Балканах и на берегу Чёрного моря. Абдул-Хамид II, последний абсолютный монарх Османской империи, видел в событиях на Дальнем Востоке возможность изменить баланс сил в свою пользу. Прогрессивно мыслящая часть общества считала несколько иначе: по её мнению, подняться с колен Японии позволила не только военная мощь, но и предоставление гражданам свобод.

В 1908 году началась Младотурецкая революция, лидеры которой открыто заявляли о намерениях воспроизвести в стране японскую модель. В последующие годы было опубликовано множество трудов, прославляющих мудрость Микадо, патриотизм его подданных, их усердие и преданность, их военное мастерство и высокую нравственность. Один из этих трудов был озаглавлен «Материальные и моральные уроки русско-японской войны и причины победы Японии: Когда благополучие нации находится в её собственных руках» (1911). Автор, Пертев Бей, был высокопоставленным османским военным, которого султан отправил на Дальний Восток, чтобы внимательно следить за перипетиями конфликта и извлекать из него уроки.

У сторонников модернизации в мусульманском мире прежде не было никакого другого примера для подражания, кроме Запада. Это порождало неразрешимую дилемму, ведь подражание тем, против кого необходимо бороться, требует изнурительной умственной акробатики и определённого двуличия. А вот далёкая страна, с которой нет никаких исторических споров и которая противостоит тем же врагам, — это подходящий пример.

В последующие годы каждое реформистское и революционное движение на Востоке ориентировалось на Мэйдзи. Революции, среди прочих, произошли в Афганистане, Сиаме, Тонкине, на Яве и в Бирме, где буддийский монах У Оттама и вовсе перебрался в Японию, чтобы впитать местный дух, после чего вернулся на родину и начал борьбу с англичанами.

Есть и ещё один пример, о котором нельзя не упомянуть: 1 января 1912 года Сунь Ятсен, ярый поклонник Японии, провозгласил в Нанкине Китайскую Республику, положившую конец имперскому режиму, история которого насчитывала более 2000 лет. Потрясение, вызванное поражением от рук молодого японского соседа и последующей трансформацией последнего, стало решающим фактором в крахе системы китайских императоров.

Япония в тот момент находилась на пике своего расцвета. Но она также, сама того не осознавая, стояла на краю пропасти.

8

Император Муцухито умер в июле 1912 в возрасте 59 лет. Вскоре после этого его страна перестала быть источником вдохновения для народов Востока.

Всё меньше азиатов видели в Японии надёжного союзника в своей борьбе. Корейцы первыми попытались повторить путь Японии. Они ожидали, что к ним отнесутся по-братски. Вместо этого, Япония в 1910 году аннексировала Корею. Схожее разочарование ждало и китайцев, когда Япония попыталась захватить их земли и природные богатства.

Оглядываясь назад, очевидно, что избранный Японией путь подразумевал неразрешимые противоречия. Как можно бороться с колониализмом, одновременно пытаясь построить собственную колониальную империю? Как можно осуждать сверхдержавы за высокомерие, одновременно стремясь стать одной из этих держав?

После окончания Первой мировой войны эти противоречия всплыли на поверхность в ходе показательного случая.

Когда в 1914 году началась война, Япония решила вступить в неё на стороне Британии, Франции и России против Центральных держав. Её главным вкладом было нападение на немецкие владения в Китае и Тихом океане, которые удалось захватить уже в первые недели конфликта; это позволило Японии оказаться на стороне победителей на Парижской мирной конференции 1919 года. В честь этого нового союза одна из дорог в центре Парижа даже получила название «Токийский проспект» (в 1945 году он был переименован на «Нью‑Йоркский проспект»).

На волне успеха Япония выдвинула два противоречащих друг другу требования. Первое — включить в устав будущей Лиги Наций пункт о равенстве всех рас, чтобы представители государств-членов больше никогда не подвергались дискриминации из-за своего цвета кожи или своей национальности. Данный принцип согласовался с идеалами новой международной организации. Тем не менее, предложение встретило ожесточенное сопротивление: если народы Азии и Африки во всём равны европейцам, то как британцы, французы, бельгийцы и нидерландцы могли их колонизировать?

Поскольку большинство участников конференции выступили против, японцы выдвинули второе требование: признать сувернитет Японии над бывшими немецкими владениями в Китае (на Шаньдунском полуострове). При этом японская делегация дала понять, что если она вновь получит отказ, то откажется подписывать устав Лиги Наций. Шантаж сработал. Значительная часть провинции Шаньдун, родины Конфуция, отошла к Японии.

Когда новость об этой «измене» достигла Пекина, тысячи студентов собрались на площади Тяньаньмэнь. На дворе было 4 мая 1919 года. Эта дата стала днём зарождения влиятельного националистического, коммунистического и антизападного движения, которое по сей день вдохновляет китайское общество и правителей страны.

*

Японцы очень скоро поняли, что уловка их делегации на мирной конференции не принесла стране победу, а приблизила новую катастрофу. Приобретя этот «военный трофей», Япония навлекла на себя гнев крупнейшей страны Азии.

Сунь Ятсен был последним китайским патриотом, сохранившим тёплые чувства к островному соседу. 28 ноября 1924 он отправился в Японию в последний раз для участия паназиатской конференции, проходившей в Кобе. В своей речи он заявил: «Сегодняшняя Япония представляет собой сплав западной цивилизации, привкшей править силой, и восточной цивилизации, основанной на принципе справедливости. Время покажет, станет ли она ястребом, по примеру Запада, или бастионом ценностей Востока. Именно такой выбор ныне стоит перед японским народом».

Поведение Японии в Париже негативно отразилось и на её отношениях с западными странами. В кулуарах делегаты дали ей прозвище «азиатская Пруссия». Получить подобное прозвище на международной конференции, целью которой было противостоять прусскому милитаризму, — это явно не дипломатический успех.

9

Вечером 18 сентября 1931 произошёл взрыв на участке железной дороги в Мукдене, Маньчжурия. Поскольку в нескольких сотнях метров от этого места находились казармы китайских солдат, японцы обвинили их в саботаже и немедленно перешли в наступление, которое закончилось оккупацией целой провинции и образованием марионеточного государства Маньчжоу-Го.

Вскоре выяснилось, что взрывчатку заложил лейтенант японской армии, чтобы создать повод для вторжения. Данный инцидент очень напоминает Глайвицкую провокацию 31 августа 1939 года, которая послужила Германии поводом для вторжения в Польшу и развязывания Второй мировой войны. Однако между двумя этими операциями под чужим флагом есть одно отличие: тогда как провокация на польской границе была спланировала высшим руководством Германии, которое заранее определило дату вторжения, акт саботажа в Маньчжурии был организован офицерами без одобрения высшего руководства страны, которое они хотели вынудить к действию. И преуспели, поскольку руководство страны не осмеливалось идти против военных.

Это был не одинокий случай. В годы, предшествовавшие вторжению в Китай и нападению на США, политическое руководство не раз позволяло втягивать в себя в опасные авантюры военных-фанатиков, которые запугивали — а иногда и убивали — умеренных политиков. Например, когда премьер-министр Цуёси Инукаи попытался помешать отправке новых войск в Китай, 11 молодых офицеров Императорского флота 15 мая 1932 года ворвались к нему домой и застрелили его.

В глазах многих убийцы были героями, поэтому трибунал не осмелился приговорить их к смертной казни. Все они получили мягкие приговоры, что ещё сильнее подорвало авторитет властей.

Сегодня трудно понять, почему страна, прежде продемонстрировавшая впечатляющее умение ставить себе реалистичные цели и быстро их достигать, в 1930-х годах внезапно сбилась с пути. Некоторые историки объясняют это сменой поколений. На заре эпохи Мэйдзи сложилась благоприятная ситуация: был молодой император, которого любил и уважал народ; он был окружён умными, способными и решительными людьми, которые ставили интересы страны выше своих собственных. 40 лет спустя большинство из этих людей умерли или отошли от дел; затем умер и сам император. Образовался вакуум. На трон взошёл его сын, Ёсихито, однако тот с детства страдал различными болезнями, которые серьёзно подорвали его физическое и психическое здоровье.

Вскоре к власти пришёл сын Ёсихито, наследный принц Хирохито, который в возрасте 20 лет стал регентом, а 5 лет спустя взошёл на трон. Он был взвешенным и пристально следил за происходящим в мире, однако он также был робким, замкнутым и нерешительным. Никто больше не держал штурвал.

*

Оправданием руководству страны может служить политическая логика, царившая в тот период.

Поначалу целью Японии было вырваться из-под власти европейских держав и стать им ровней. В этом реставрация Мейдзи определённо преуспела. Однако, приобретя статус сверхдержавы, Япония почувствовала, что должна сделать то, что делали другие сверхдержавы эпохи: построить собственную колониальную империю. Это был не только вопрос престижа — японская промышленность нуждалась в природных ресурсах, которыми страна не обладала.

После катастрофического поражения во Второй мировой войне Япония продемонстрировала, что экономическое развитие возможно без захвата чужих территорий; и что можно перестать быть жертвой, при этом не превращаясь в хищника. Однако в 1900-х и 1930-х годах ничто не указывало на возможность такого пути. На повестке дня стоял милитаризм.

Изучая сегодня стенограммы совещаний, проходивших в императорском дворце накануне Второй мировой войны, историки поражаются тому, что лидеры Японии решили бросить вызов Америке, прекрасно понимая, что не могли рассчитывать на победу. В ходе совещаний раз за разом поднималась тема территорий, захваченных японцами в Китае, Корее и Тихооокеанском регионе. Было совершенно очевидно, что американцы никогда не признают данные территории японскими. Это должно было поставить логичный вопрос: можно ли заставить американцев изменить мнение силой? Ответ мог быть только один: нет. Но, в таком случае, разве не абсурдно было объявлять им войну?

Откровенно говоря, в 1940-х годах Япония могла сохранить оккупированные территории только в одном случае: если бы США решили не вступать в войну, а Германия захватила бы всю Европу. С учётом этого нападение на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года было не просто безрассудной провокацией, но и шагом, который сделал поражение Японии и её союзников неизбежным.

Чем всё закончилось, всем хорошо известно: в августе 1945 года Хиросима и Нагасаки подверглись атомной бомбардировке. Япония капитулировала, и американские войска под командованием Дугласа Макартура высадились на её территории, которая прежде никогда не находилась под иностранной оккупацией.

Была принята новая конституция, 9-ая статья которой гласила, что «японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооружённой силы как средства разрешения международных споров» и что «никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны». Новый премьер-министр, барон Кидзюро Сидэхара, объявил, что это было требование американцев; однако позже оказалось, что инициатива исходила от него самого, и он просто приписал идею Макартуру, чтобы избежать споров.

Сидэхара хотел навсегда покончить с милитаризмом в своей стране, чтобы она могла достичь процветания иным путём. Это была рискованная ставка, однако результат превзошёл все ожидания. Через несколько лет Япония вновь стала примером для других стран.

10

Япония дважды за одно столетие поразила мир: сначала военными, а потом экономическими успехами. В обоих случаях имело место самое настоящее чудо. И огромная разница между двумя достижениями делает то, что удалось Японии, тем более впечатляющим.

В обоих случаях всё началось с прибытия высокомерного американского военного: коммодора Перри в 1853 году и генерала Макартура в 1945. В обоих случаях японцы отреагировали очень мудро. Они воспользовались унизительными поражениями, чтобы собраться с силами и исправить свои ошибки: в первом случае изоляционизм, во втором — милитаризм.

Отказ от империалистических амбиций после окончания Второй мировой войны был важным элементом экономического чуда. Не только потому что страна отныне могла сосредоточиться на гражданских сферах производства, но и потому что это убедило победителей в том, что их бывший враг не использует их великодушие против них. Американцы, надо признать, отнеслись к Японии по-отечески. Само собой, не только из доброты душевной. Напротив Японии были расположены СССР, Корея и Китай — три полностью или частично коммунистические страны. По замыслу Вашингтона, Япония должна была служить противовесом, олицетворяя собой пример процветающей демократии.

И демонстрация была убедительной. Благодаря совокупному эффекту масштабных преобразований, навязанных оккупантами, и мер, принятых самими японскими лидерами, восстановление было беспрецедентно быстрым. Только нация, способная совершить чудо эпохи Мэйдзи, после сокрушительного и деморализующего поражения могла в столь краткие сроки вернуться на вершину и вновь завоевать восхищение всего человечества.

Парадоксальным образом, региональные конфликты способствовали восстановлению. С 1950 по 1953 год на Корейском полуострове велись бои между силами коммунистического лидера Ким Ир Сена (при поддержке миллионов китайских «добровольцев») и американскими войсками под командованием Макартура. Американцы столкнулись с трудностями при доставке из США продовольствия, одежды, оружия и других вещёй, необходимых солдатам. Было решено наладить производство на месте. Это была настоящая удача для сельского хозяйства и промышленности Японии. Двигатель экономики был перезапущен.

В 1960 году премьер-министр Хаято Икэда пообещал, что доходы японцев вырастут вдвое за 10 лет. Цель была очень амбициозной, но её удалось достичь всего за 7 лет! Япония обошла Францию, Англию и Германию, став третьей крупнейшей экономикой мира после США и СССР.

*

Быстрый успех Японии привлёк внимание соседей. Одним из тех, кто пристально наблюдал за происходящим, был южнокорейский военный Пак Чон Хи. Когда он пришёл к власти в 1961 году, всё указывало на то, что в третьем мире станет на одного автократа больше. В те годы таких было множество: одних поддерживала Москва, других — Вашингтон. Генерал Пак принадлежал к последним. Его страна, опустошённая войнами на своей территории и прозябающая в бедности, полагалась на иностранную помощь (доход на душу населения был ниже, чем на Мадагаскаре, на Шри-Ланке и в Сомали; в 2 раза ниже, чем в Ливане, и в 3 раза ниже, чем в Перу). Более того, в начале 1970-х годов Южная Корея уступала своему северному брату.

На момент совершённого им государственного переворота Паку было 43 года. Когда он был молод, его страна была японской провинцией, а сам он — японским офицером. После поражения Японии он сначала присоединился к коммунистам; он даже был арестован и приговорён к смертной казни, но в итоге помилован. Когда в 1950 году началась Корейская война, он встал на сторону американцев.

Пак был одним из тех людей — довольно многочисленных, — которые сотрудничали с японскими оккупантами — или, в Европе, с нацистами, — а после Второй мировой войны были завербованы союзниками для борьбы с коммунизмом. Наряду с очевидными недостатками, у него были и несомненные достоинства: жестокий, беспринципный и амбициозный, но также дерзкий, изобретательный и преданный делу душой и телом. Отношение к нему в Южной Корее по сей день неоднозначное. С одной стороны, его методы были диктаторскими. С другой, вдохновившись японским чудом, он совершил не менее внушительное корейское чудо, благодаря которому Южная Корея превратилась из страны третьего мира в 12-ую страну мира по объёму промпроизводства.

Наблюдая за событиями в бывшей метрополии, Пак отметил, например, что успех Японии во многом был заслугой крупных конгломератов, которые пользовались поддержкой государства и служили «локомотивами» экономики. Он заключил, что Корея должна пойти по тому же пути. У Японии были Mitsui, Mitsubishi, Toyota и Honda. В Корее появились Samsung, Hyundai, LG, и Kia.

Более того, будучи воспитан в конфуцианской семье, он понимал важность образования. Он понимал, что если население станет высокообразованным, процветание последует. Сегодня Южная Корея по уровню образования опережает крупные европейский страны и США.

*

Второе японское чудо вдохновило не только Южную Корею, но также Сингапур, Гонконг и Тайвань. Круг замкнулся, когда Китай и сам последовал примеру своего соседа. В этом отношении символическим событием был визит Дэн Сяопина в октябре 1978 года. Цель его визита была объявлена без обиняков: он приехал, чтобы учиться. Когда во время посещения Киото ему объяснили, что японская столица была построена по модели китайской столицы Чанъань (ныне Сиань), Дэн невозмутимо ответил: «Сегодня роли поменялись: вы — учителя, а мы — ученики».

ПРОЛЕТАРСКИЙ РАЙ

Вставай, проклятьем заклеймённый, Весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый

И смертный бой вести готов.

Эжен Потье, «Интернационал»

1

Наиболее судьбоносным для человечества оказалось влияние, оказанное Японией на две страны, которым она нанесла поражение: Россию и Китай. Династии Романовых и Цин, правившие этими странами с XVII века, вскоре пали, уступив место политическим режимам нового типа, которые стремились изменить мировой порядок. Апеллируя к социалистической идеологии, обе страны последовали примеру Японии эпохи Мэйдзи, бросив вызов гегемонии Запада.

В случае с Россией, подобная позиция была странной. Восхищение, которое Япония заслужила со стороны других стран Азии, было продиктовано тем, что она нанесла поражение европейской сверхдержаве. Как вышло так, что примерно 12 лет спустя эта самая европейская держава стала противостоять Западу от имени всех угнетённых народов?

Данная смена позиции объясняется противоречивым положением, которое Россия занимала в мире в начале ХХ века (это во многом верно и сегодня): с одной стороны, это европейская сверхдержава, так как является крупнейшей и самой населённой страной Европы; с другой, это азиатская сверхдержава, так как её территория простирается от Урала до Японского моря, и она имела (или имеет) общие границы с Османской империей, Персией, Афганистаном, Китаем и Кореей.

Как «евразийская» страна, христианская Россия никогда не воспринимала себя частью Запада. Само собой, как и многие другие страны, она поняла, что должна учиться у Запада. Тем не менее, между Западом и Россией всегда были непреодолимые противоречия. Взять, хотя бы, раскол между восточной и западной церковью.

Взаимное недоверие лишь усилилось после падения царизма и идеологического разворота страны. Это был, своего рода, второй раскол.

Возглавив борьбу с гегемонией Запада, Россия придала противостоянию новый оттенок. Когда Япония играла данную роль, в центре стоял расовый вопрос. Европейцы были «белыми», тогда как азиаты сопереживали японцам, потому что были «цветными». Революция в России изменила парадигму. Определяющей чертой Запада стала социоэкономическая система, капитализм — а также империализм, который Ленин определял, как «высшую стадию» капитализма.

Смена подхода была неизбежной, поскольку вызов гегемонии Запада бросила преимущественно белая страна. Её руководители должны были изменить критерии таким образом, чтобы не иметь ничего общего с угнетателями. Так врагом стал не белый и не европеец, а капиталист, который угнетает чернокожих и желтокожих, но также других белых. Благодаря этому вызов, брошенный Россией Западу, получил отклик во многих странах — как богатых, так и бедных.

*

На протяжении всего XIX века стремление к переменам в империи Романовых усиливалось. Когда страна начала индустриализироваться — позже и медленнее, чем другие западные страны, — многие начали терять терпение. Испытывая влияние идей, пришедших из Франции, Англии и Германии, и разочарованные отсутствием возможности внедрить их в своей стране, которую они считали деспотической и отсталой, они стали мечтать о революционных утопиях. До прихода к власти коммунистов Россия на Западе ассоциировалась с восстанием декабристов под предводительством князя Трубецкого, с анархистскими трудами Бакунина и Кропоткина, а также с терроризмом народников. Это социальное и политическое брожение сопровождалось расцветом в литературе (Пушкин, Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов, Тургенев) и музыке (Чайковский, Муссогорский, Римский-Корсаков). Были в этот период и известные учёные — например, Менделеев и Павлов.

Если война с Японией стала катализатором революции 1905 года, то Первая мировая война послужила предпосылкой к революции 1917. Последняя состояла из двух частей: народного восстания в конце февраля — начале марта (по грегорианскому календарю), за которым последовало отречение царя от престола и формирование правительства; а затем в конце октября — начале ноября (по новому стилю) штурм Зимнего дворца, благодаря которому большевики пришли к власти. Они сразу же объявили, что Россия выходит из войны, чем навлекли на себя гнев своих союзников: Франции, Англии и США. Ленин и его соратники столкнулись с гражданской войной, вооружёнными восстаниями, вторжением иностранных войск, крахом экономики и даже голодом. Им потребовалось 5 лет на то, чтобы урепить свою власть.

Идея о том, что небольшая группа решительных, идеологически подкованных и хорошо организованных активистов может захватить власть в любой стране, независимо от уровня развития общества, позволила движению быстро распространиться по всему миру. К сожалению, данный подход также способствовал установлению авторитарных режимов, правивших от лица рабочих, но не спрашивавших их мнения, и часто прибегавших к репрессиям. Этот недостаток советской власти так никогда и не был преодолён, и в итоге привёл к её падению.

Тем не менее, начало было многообещающим.

2

В марте 1919 года, когда молодой режим всё ещё боролся за выживание, Ленин и его соратники задались амбициозной целью создать «международную партию рабочих». Они основали Коммунистический интернационал (или Коминтерн), чтобы собрать под своим крылом политические движения со всего мира, руководствующиеся одной и той же идеологией. У каждой из них были бы свои национальные органы, но при принятии важных решений они все должны были консультироваться с Исполкомом в Москве, который возглавлял один из главных лидеров большевиков Григорий Зиновьев.

Оглядываясь назад, очевидно, что, создавая Коминтерн, новые правители России руководствовались очень наивным взглядом на ситуацию, распространённым как среди рядовых активистов, так и среди руководителей. Многие из них были убеждены, что всемирная революция неминуема. Как некоторые ученики Христа были убеждены, что Царство Божие на земле установится при их жизни, советские революционеры считали, что высекли искру, из которой вскоре разгорится пламя.

В статье, опубликованной в мае 1919 года, Зиновьев предрекал, что «через год вся Европа будет коммунистической». Сам Ленин в том же году обещал, что через год «всемирная Федеративная Советская Республика» уже будет построена, и что эта победа будет «полной и окончательной». Год спустя, когда обещанной победы не последовало, оба вынуждены были признать, что их прогнозы были слишком оптимистичными.

Именно в такой атмосфере революционного пыла Коминтерн решил в сентябре 1920 года провести в Баку 1-й Съезд народов Востока. Перед 2 тысячами делегатов, представлявших несколько десятков этносов из Российской империи и из-за её пределов, Зиновьев объявил: «Пролетарии всех стран и угнетённые народы, соединяйтесь!». Этого ему показалось мало, и он заявил, что отныне задача делегатов — «зажечь настоящую священную войну против английских и французских капиталистов». В заключение он повторил свой призыв, немного сместив акцент: «Братья, мы призываем вас к священной войне прежде всего против английского империализма!». Делегаты отреагировали на это бурными аплодисментами и криками: «Клянёмся!».

Затем на сцену взошёл другой видный деятель Коминтерна, Карл Радек, который сделал доклад «о международном положении и о задачах, которые стоят» перед рабочими массами Востока, после чего заявил: «Мы связаны с вами судьбой: или мы соединимся с народами Востока и ускорим победу западно-европейского пролетариата, или мы погибнем, и вы будете рабами».

Комментируя съезд в Баку, газета «Таймс» не упустила возможности поиронизировать по поводу того, что «два еврея призывают исламский мир к джихаду против британского колониализма». Молодая русская революция требовала от народов Востока «обменять» свой религиозный пыл на антиколониальный и освободительный.

Через 2 года после основания Коминтерна в него входило уже 48 партий со всего мира. Новые партии создавались каждый день. Некоторым из них — например, китайской, вьетнамской, кубинской, французской, итальянской, португальской и венгерской — суждено было сыграть важную роль в истории своей страны; другие навсегда остались на вторых ролях.

Критики коммунизма любят называть имена Сталина, Берии, Вышинского, Лысенко, Пол Пота и Менгисту, а сторонники — Антонио Грамши, Оскара Нимейера, Пабло Неруды, Пабло Пикассо, Поля Элюара, Луи Арагона и Назыма Хикмета. Несомненно одно: Октябрьская революция пробудила огромную надежду, которая в итоге сменилась огромным разочарованием.

Но в начале 1920-х годов была только надежда. На Западе — надежда на то, что Первая мировая война станет последней и что рабочие Франции, Германии и Англии станут друзьями. На Востоке — надежда на то, что будет положен конец колониализму, расизму, нищете и обскурантизму.

*

Многие из тех, кто видел в восхождении Японии важную историческую возможность, но был разочарован возрастающим шовинизмом её правителей, теперь обратили взгляд на Москву. Один из примеров — опять же, Сунь Ятсен.

В речи, произнесённой в Кобе за несколько месяцев до своей смерти, Сунь Ятсен восхвалял Россию: «Сегодня в Европе появилась новая нация, на которую белые люди смотрят с недоверием и стремятся изгнать из своей семьи. Они считают её ядовитой змеёй, свирепым зверем и не осмеливаются к ней приближаться. Эта нация — Россия. Она недавно отделилась от Запада и присоединилась к Востоку. Принципы, которыми она руководствуется, согласуются с нашими собственными принципами доброжелательности и справедливости, но они неприемлемы для европейцев, потому что положили бы конец их правлению силой».

Этим словам предшествовала неожиданная инициатива. В январе 1923 года Сунь Ятсен официально обратился к лидерам большевиков с просьбой направить к нему полномочного представителя, на что Ленин ответил согласием. На эту роль был выбран Михаил Бородин. Всего за несколько месяцев он стал правой рукой и доверенным советником китайского лидера.

Бородин (настоящая фамилия — Грузенберг) обучался в Индианском университете, после чего организовал в Чикаго школу для обучения детей иммигрантов из России английскому языку. К Ленину он относился настороженно, считая догматиком и авантюристом. Поэтому он со смешанными чувствами следил за событиями в своей родной стране. Однако, видя, что большевики испытывают трудности, он в июле 1918 года отправился в Москву, которую новые лидеры сделали своей столицей вместо Санкт-Петербурга.

К его удивлению, его встретил лично Ленин. Воодушевлённый таким приёмом, Бородин стал путешествовать по миру, распространяя идеи революции и содействуя зарождению коммунистических партий. Он, например, приложил руку к созданию Социалистической рабочей партии Мексики, а также Коммунистической партии Индии.

В Китае ему удалось в краткие сроки стать важным игроком на политической сцене. Сунь Ятсен полностью ему доверял, брал его с собой на все совещания и отправлял на те, в которых не мог участвовать сам. А поскольку Бородин не владел языком и не знал страны, Коминтерн приставил к нему помощника-вьетнамца, который говорил по-кантонски, по-английски, по-французски и по-русски. Его звали Ли Цюй, но мир в итоге запомнил его под другим именем — Хо Ши Мин.

Сунь Ятсен был впечатлён умениме Бородина быстро понимать сложную ситуацию, резюмировать её в нескольких словах и мгновенно предлагать реалистичные решения. Окружённый потенциальными преемниками, которые с подозрением относились друг к другу и ставили личные амбиции выше интересов страны, он доверял этому иностранцу.

Когда кто-то, завидуя возрастающему влиянию Бородина, спросил Сунь Ятсена, знает ли тот настоящее имя своего доверенного лица (намекая на то, что Грузенберг был евреем), «Отец нации» ответил: «Конечно, знаю. Его имя — Лафайет». Этим он хотел сказать, что так же, как французский дворянин пришёл на помощь мятежным североамериканским колониям в борьбе против британской короны, советский активист приехал, чтобы помочь Китаю в борьбе за самодостаточность; и если Бородин в этой аналогии был Лафайетом, то сам Сунь Ятсен — Джорджем Вашингтоном.

11 марта 1925 года, находясь на смертном одре, Сунь Ятсен решил добавить к политическому завещанию и личному завещанию третий документ: послание руководству Советского Союза. «Прощаясь, я выражаю горячую надежду на то, что скоро наступит день, когда Советский Союз, как добрый друг и союзник поприветствует сильный и независимый Китай, и обе наши страны, рука об руку, в великой битве за свободу угнетённых народов мира добьются победы».

«Сунь Ятсен сказал перед смертью: "Слово Бородина — моё слово"», — написал Андре Мальро в своём первом романе «Завоеватели».

4

Неоднократно утверждалось, что Сталин с недоверием относился к Коминтерну, его эмиссарам и руководителям. Точнее было бы сказать, что он питал глубокую ненависть ко всем этим людям. Ненавидел ли он интеллектуалов-евреев, стоявших во главе организации, — Зиновьева, Бухарина, Радека — по причине их происхождения? Не исключено. Но, возможно также, что, будучи выходцем из скромной деревенской семьи, он всегда чувствовал, что его городские товарищи смотрели на него свысока.

В этом отношении очень показателен пример Бородина. Он был изгнан из Китая в 1927 году по приказу Чан Кайши, преемника Сунь Ятсена, который не разделял симпатий последнего к СССР. Прибыв в Москву после утомительного путешествия на поезде, посланник Коминтерна рассчитывал сразу же отправиться в Индию, так как основатель Коммунистической партии Индии Манабендра Рой был его другом. Однако ему дали понять, что эта «героическая» глава его жизни закончена. Сначала он был назначен заместителем наркома, затем — главным редактором англоязычной газеты «Moscow News».

Отныне единственной целью его жизни стало выжить и защитить свою жену и своих детей. Он был убеждён, что если не будет возмущать спокойствие, Сталин оставит его в покое. Однако в феврале 1949 года он был арестован, а в 1951 умер. Со многими из его товарищей произошло то же самое, только раньше. Председатель Исполкома Коминтерна Григорий Зиновьев был отстранён от должности в 1926 году, изгнан из партии, арестован, подвергнут пыткам и позже расстрелян. Его преемник, Николай Бухарин, был казнён по обвинению в «заговорщицкой деятельности»; его подлинным преступлением было то, что он был талантливым оратором и кумиром марксистов-интеллектуалов. Карл Радек, который сыграл важную роль в 1-м Съезде народов Востока, также умер в тюрьме.

В своих мемуарах «Ничего, кроме правды» Иосиф Бергер пишет, что когда начались чистки, Радек очень испугался (для этого были тем более веские основания, что он был другом Троцкого). Сталин пообещал пощадить его, если Радек перейдёт на его сторону. Тот повиновался, и начал атаковать всех, от кого тиран хотел избавиться — например, Зиновьева он публично назвал «предателем», «международным фашистом» и «бешеной собакой». Бергер описывает моральное разложение человека под влиянием страха. Но в итоге это всё равно не спасло Радека от смерти: он, как и многие другие, умер в тюрьме: его забил до смерти провокатор.

Самому Бергеру удалось выжить. Однако он провёл 20 лет в заключении, в течение которых дважды приговаривался к смерти. Он был освобождён и реабилитирован в 1956 году, в ходе десталинизации. Остаток жизни он провёл, пытаясь понять, как мечта его молодости превратилась в кошмар. «Да исчезнут грешники с земли!», — пишет он в эпилоге, цитируя псалом. А затем добавляет, что исчезнуть должны не столько грешники, сколько грехи, худший из которых — это «вера в революционные императивы, которым мы, коммунисты 1920-х годов, должны были подчинять всю свою политическую деятельность». Данная идея оказалась очень опасной, так как использовалась «для дискредитации и унижения лучших представителей поколения».

Одним из последствий того, что совершили и пережили его товарищи, «коммунисты 1920-х годов», было превращение «пролетарского рая» в ад, в котором ни один человек, дорожащий своей свободой, не смог бы жить.

*

Многое могло произойти иначе в истории, если бы в октябре 1929 года, когда экономика капиталистических стран переживала глубокий кризис, в мире нашлась крупная страна, предлагающая иной путь. Но за 12 лет, которые разделили Октябрьскую революцию и Биржевой крах, советский режим доказал, что необходимо дважды подумать, прежде чем стирать прошлое, и что капитализм, несмотря на все свои недостатки, является меньшим злом. Сменить режимы, существующие в США, Англии или Франции, на кровавую тиранию вроде той, которую установил Сталин? Нет, спасибо.

Первым следствием этого разочарования стало зарождение в Европе чудовищного политического движения, которое стремилось навсегда покончить с интернационализмом, — нацизма. Нацисты не имели бы такого успеха, если бы надежды «пролетариев всех стран» не были разрушены реалиями советской власти.

Можно многое сказать об ответственности хозяина Кремля за трагедию, к которой привёл нацизм. Он исказил революционный идеал; помешал немецким коммунистам объединиться с социал-демократами, что могло преградить Гитлеру путь к власти; а в августе 1939 года заключил с последним пакт о ненападении, который развязал тому руки, позволив начать Вторую мировую войну. Тем не менее, сыграв решающую роль в победе над Германией, Сталин за один день приобрёл всеобщее расположение.

В июне 1941 года выживание «родины социализма» было под угрозой. Советские войска отступали на всех фронтах. Сталин был в отчаянии, так как перед началом войны не только заключил сделку с врагом, но и «обезглавил» Красную Армию. Но весной 1943 году он перехватил инициативу, его солдаты маршировали по Европе, и им восторгалось всё человечество — прежде всего, Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт.

Одним из первых решений, которые Сталин принял после победы, было распустить Коминтерн. По официальной версии, он хотел успокоить союзников, продемонстрировав им, что больше не планирует экспортировать революцию. Однако вероятно, что он таким образом хотел обозначить переход от одной эпохи к другой — от эпохи «кустарной» революции к эпохе баланса сил между сверхдержавами; от эпохи Ленина к эпохе Сталина. И хотя он всегда воздерживался от открытых нападок на своего учителя, отныне он мог быть уверен, что историки поставят его на один уровень с ним, а возможно, и выше.

Когда Ленин в 1919 году выразил уверенность в скорой победе коммунизма, одной из причин его оптимизма было то, что его товарищ Бела Кун провозгласил в Будапеште Венгерскую советскую республику. Та, однако, пала уже через несколько месяцев, а её основатель, бежавший в Россию и ставший деятелем Коминтерна, был расстрелян по приказу Сталина. Теперь же вся Венгрия была в руках советов. Ленин также надеялся, что вскоре после Первой мировой войны немецкие коммунисты придут к власти. Этого не произошло, но после Второй мировой Берлин и вся восточная часть Германии были оккупированы Красной Армией, которая также заняла Польшу, Румынию, Болгарию, Чехословакию и некоторые другие страны — почти половину Европы. Более того, Сталин перечеркнул самую позорную страницу истории советской России — Брест-Литовский мирный договор.

Когда Ленин, придя к власти, решил вывести страну из Первой мировой войны и подписать мирный договор с Германией, последняя, понимая затруднительное положение Советской России, навязала той унизительные условия, прежде всего, отказ от обширных территорий. Ленин, заключив, что у него нет выбора, согласился, пообещав себе, что вернёт территории позже. Ему так и не представилась такая возможность, а вот Сталин в 1945 году не только вернул потерянное, но и захватил новые земли. В частности, он отвоевал у Японии территории, которые были отобраны у царской России в 1905 году.

5

Окрылённый победой над нацистской Германией, Советский Союз после 1945 года, под руководством Сталина, а затем его преемников, представлял собой серьёзную угрозу гегемонии Запада.

Поскольку мы знаем, чем закончилась Холодная война, нам кажется, что её исход был предрешён. Однако в те годы так не казалось. Противостояние могло закончиться победой как одной, так и другой стороны. Более того, в начале этой войны не было уверенности, что она останется «холодной».

В Европе давно опасались, что советская армия может захватить и западную часть континента. Эти опасения возникли ещё до завершения Второй мировой. Есть все основания считать, что высадка союзников в Нормандии 6 июня 1944 года была продиктована не столько стремлением разбить нацистскую Германию, которая к тому времени уже была почти повержена, сколько опасением, что советская армия может захватить всю Европу. Недавно рассекреченные документы свидетельствуют, что Сталин, который с лета 1941 года просил Черчилля и Рузвельта открыть второй фронт на западе, после Сталинграда сменил пластинку и захотел, чтобы ему предоставили «закончить начатое» самому (чтобы плоды победы также достались ему одному).

К счастью для Европы, высадка союзников восстановила равновесие. Армия Сталина не дошла до Франции, Бельгии, Нидерландов и Западной Германии. А вот восточная часть континента дорого заплатила за своё освобождение.

«Протянувшись через весь континент от Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море, на Европу опустился железный занавес», — заявил Уинстон Черчилль 5 марта 1946, выступая в Фултоне, штат Миссури. Незадолго до этого новый президент США Гарри Трумэн получил телеграмму от посла в СССР Джорджа Ф. Кеннана, в которой тот советовал американским чиновникам не доверять советам. «Конфронтация между нашими системами неизбежна, но мы можем предотвратить её перерастание в вооружённый конфликт». Годом позже он опубликовал статью, в которой призывал к «сдерживанию» экспансионистских амбиций СССР. Политика «сдерживания» требовала преграждать СССР путь всякий раз, когда тот пытался продвинуться вперёд; противопоставлять его пропаганде свою, более эффективную и агрессивную; отказаться от попыток умиротворить или задобрить его; а также оказывать всестороннюю поддержку борющимся с ним правительствам и политическим движениям.

Одним из элементов данного подхода было окружение Советского Союза странами-членами НАТО. Ещё одним элементом был план Маршалла, предусматривавший экономическую помощь пострадавшим от войны европейским странам. Таким образом, западная часть континента смогла быстро восстановиться, и между двумя частями начала образовываться пропасть.

К разнице в уровне экономического развития затем добавилась неодинаковая политическая и интеллектуальная обстановка. Тогда как во Франции и Италии после лет диктатуры и оккупации демократические институты возродились, в странах Восточной Европы даже если демократия существовала до войны, после этого политическая свобода начала исчезать.

Показательным событием был февральский переворот в Праге 1948 года, когда коммунисты, опасаясь проиграть предстоящие выборы, вынудили президента Чехословакии Эдварда Бенеша предоставить им полную власть; их главный конкурент, министр иностранных дел Ян Масарик, несколько дней спустя выпал из окна служебной квартиры (он был одет в пижаму).

В других странах, таких как Польша, Венгрия, Румыния или Болгария, захват власти был менее зрелищным, но не менее брутальным. Оппозиция исчезла, прессе заткнули рот, культурную жизнь подчинили режиму, и вскоре в большинстве «народных демократий» прошли показательные процессы в сталинских традициях: с публичными унижениями, пытками, выбитыми признаниями и повешениями (и с явным антисемитским оттенком) под предлогом борьбы с «космополитизмом».

Именно в этой атмосфере Джордж Оруэлл написал свой роман «1984», в котором изобразил мир, где люди не могут встречаться, разговаривать и даже думать без надзора со стороны Большого Брата. Британский писатель, как и все те, кто стремился к свободе, был в ужасе от того, что Европа, едва одержав победу над нацизмом, снова начала скатываться к тоталитаризму. Чтобы предотвратить установление новой диктатуры, считал Оруэлл, необходимо бороться с новым врагом с той же решимостью, что и с предыдущим. Неслучайно он дал герою своего романа имя Уинстон. Неслучайно также он писал о «разрухе, вызванной атомной войной 50-х годов». В 1949 году в Советском Союзе (через 4 года после США) прошли первые испытания атомной бомбы. Трумэн отреагировал на это распоряжением создать ещё более мощную бомбу. Испытания новой термоядерной бомбы (мощность которой в тысячу раз превышала мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму) прошли в ноябре 1952 на атолле Бикини.

Началась гонка вооружений, которая продолжалась несколько десятилетий.

*

Многие опасались, что ядерная война может быть спровоцирована новым конфликтом в Европе — например, вокруг Берлина. Никто не ожидал, что центром советско-американского противостояния станет Куба, расположенная недалеко от побережья Флориды.

В октябре 1949 года Компартия Китая под руководством Мао Цзэдуна провозгласила в Пекине создание Китайской Народной Республики, тогда как Чан Кайши отступил на Тайвань при поддержке Соединённых Штатов, которые на протяжении более 20 лет продолжали считать его законным лидером Китая.

Тем временем, соседняя Корея после капитуляции Японии разделилась на две части: Северная стала коммунистической, а Южная — прозападной. Корея стала местом противостояния двух сверхдержав: с 1950 по 1953 год здесь состоялась первая «настоящая» война между двумя идеологическими лагерями (а также первое военное столкновение между Китаем и США). Конфликт закончился проведением демаркационной линии примерно в том же месте, где она проходила перед началом боевых действий.

Американскими войсками, действовавшими по мандату ООН, командовал генерал Макартур. Испытывая трудности, он обратился к Трумэну с просьбой разрешить атаки на китайскую территорию — при необходимости, с использованием атомного оружия. Он даже предложил атаковать советские ядерные объекты, если Сталин окажет помощь Мао. Трумэн ответил отказом.

Тогда Макартур обратился к прессе и Конгрессу, где Республиканцы имели большинство. В ответ президент отправил генерала-героя в отставку. В стране поднялась волна негодования. Рейтинг Трумэна упал. Однако большинство историков сегодня сходятся во мнении, что отказ идти на поводу у авантюрного генерала спас мир от катастрофы.

Во Вьетнаме война была ещё более долгой и кровопролитной, чем в Корее. Там всё тоже началось с разделения на коммунистический Север и прозападный Юг, но борьба за объдинение страны продолжалась 30 лет и вылилась в две войны: с Францией, которая закончилась 7 мая 1954 битвой при Дьенбьенфу; и с США, которая закончилась 30 апреля 1975 года в Сайгоне (после этого город был переименован в честь человека, вдохновившего борьбу за независимость и объединение — Хо Ши Мина).

Сегодня друг Бородина — единственный из всех «миссионеров» Коминтерна, кто остался иконой для своей страны.

6

После смерти Сталина в 1953 году репрессивный характер режима не изменился. Ни СССР, ни «народные республики» не решались сделать этот шаг. И всё же чувствовался некий страх.

Борьба за престол была непродолжительной и не слишком кровопролитной. Последний акт охоты на ведьм, устроенной по приказу Сталина, не был завершён. Он был направлен против «врачей-вредителей» (преимущественно евреев), которых Сталин обвинял в смерти своего соратника Андрея Жданова, а также в попытках отравить его самого. Многих из них уже допрашивали с целью выбить признания. Машину заклинило в тот момент, когда тиран умер. В течение месяца врачи оказались на свободе.

Ситуация изменилась. На похоронах «отца народов» было пролито много слёз; однако за этим последовал вздох облегчения. Партийные деятели — Хрущёв, Маленков, Молотов, Булганин, Ворошилов — испытали ещё большее облегчение, чем простой народ. Многие из них позже признавались, что, отправляясь к Сталину, никогда не знали, вернутся ли домой. В то же время, преемники Сталина не знали, что делать без него. Очевидно, что нужно было что-то менять; они не могли править железной рукой, как это делал он. Задача заключалась в том, чтобы ослабить хватку, не допустив при этом развала всей системы.

Когда сегодня говорится о десталинизации, редко упоминается о том, сколько времени потребовалось на то, чтобы решиться её провести. Диктатор умер 5 марта 1953 года, и лишь 25 февраля 1956 Хрущёв на XX съезде КПСС представил свой доклад «О культе личности и его последствиях». И даже тогда осуждение преступлений сталинизма проходило за закрытыми дверями.

Причина такой робости новых правителей страны была в том, что они боялись, как бы советский режим не утратил репутацию и авторитет в мире — особенно перед «народными республиками». А первые сигналы этого уже появились.

На следующий день после смерти Сталина секретные службы получили многочисленные сообщения о «тайных мероприятиях», на которых праздновалось данное событие. Позже произошли куда более серьёзные события — прежде всего, массовые демонстрации в Восточном Берлине и ГДР в целом, при подавлении которых было убито около 40 человек; восстание в Пльзене, Чехословакия, где протестующие держали портреты Яна Масарика; и восстание заключённых в Воркуте после объявления об аресте Берии.

Власти опасались, что если они публично осудят действия Сталина, подобных инцидентов станет ещё больше.

*

Именно это произошло в Будапеште в октябре 1956 года. Узнав о докладе Хрущёва, тысячи студентов вышли на улицы, и очень скоро восстание распространилось на всю страну. Новый премьер-министр Имре Надь объявил, что Венгрия станет многопартийной демократией и выйдет из Варшавского договора.

В Кремле решились на военное вмешательство. Все понимали, что кадры с советскими танками, отправленными на подавление студенческого восстания, будут иметь катастрофический эффект; но также знали, что если позволить Венгрии отделиться от социалистического лагеря, остальные поступят так же.

Одним из достижений Октябрьской революции было то, что она спровоцировала широкое обсуждение идей, которое продолжалось большую часть ХХ столетия. В Европе большинство интеллектуалов в тот или иной момент исповедовали марксизм, а некоторые из них даже были членами компартии. Подавление Венгерского восстания стало для многих из них переломным моментом. Почему именно это событие? Потому что со смертью Сталина появилась возможность реабилитировать идею «пролетарского рая»; однако эта возможность была упущена.

Коммунизму всегда была свойственна двойственность. С одной стороны, были правильные идеи: борьба с обскурантизмом, эксплуатацией, высокомерием имущих классов; с другой — исторические реалии и конкретный пример Советского Союза: репрессии, цензура, чистки. Первые шаги в направлении десталинизации были многообещающими. Однако затем «десталинизаторы» отправили танки на подавление восстания в Будапеште.

Итог подвёл Альбер Камю в своём открытом письме «Кровь венгров»: «Я не из тех, кто считает возможной какую-либо сделку — пусть даже вынужденную или временную — с режимом террора, который имеет право называть себя социалистическим не более, чем палачи инквизиции имели право называть себя христианами».

Тем не менее, в последующие годы Советский Союз добился значительных успехов и поднял свой престиж. В 1957 году был выведен на орбиту «Спутник-1» — первый в мире искусственный спутник Земли. Казалось, что коммунистическому режиму удастся ликвидировать своё отставание от Запада в плане технологий. Тем не менее, в моральном плане, ущерб, нанесённый событиями в Будапеште, так и не был возмещён.

Утрата морального авторитета в последующие годы лишь продолжилась. Самым ярким примером несомненно было строительство Берлинской стены в августе 1961 года. Невольно удивляешься, как в Кремле на поняли, насколько данная идея чудовищна и унизительна. Люди веками строили стены для защиты от внешних врагов; однако строить стену, чтобы не позволить жителям покинуть город, — это акт тирании, злоупотребление властью и констатация несостоятельности системы.

Любопытно отметить, что в один год со строительством Берлинской стены Юрий Гагарин совершил первый в мире космический полёт, а тело Сталина вынесли из Мавзолея, и названные в его честь города были переименованы. Спустя 8 лет десталинизация наконец была завершена. Но было уже слишком поздно. Борьба «за сердца и души» была проиграна.

7

Вопрос индивидуальных прав и свобод оставался больной темой для Советского Союза до последнего дня его существования. Всё более настойчиво подчёркиваемый Западом — особенно после вступления в должность Джимми Картера в 1977 году, — он сыграл решающую роль в исходе Холодной войны.

«Социалистический лагерь», как правило, поддерживал всех тех, кто сражался против западного влияния. Некоторые из них были скорее националистами и враждебно относились к коммунизму; доктрина, открыто нападавшая на религию, имущие классы и всю традиционную социальную иерархию, казалась им проблематичной в то время, когда их нация зарождалась или возрождалась.

В Индии, например, Партия конгресса, главный архитектор независимости, всегда проповедовала умеренный социализм и парламентаризм, не имевший ничего общего с режимами коммунистических стран; однако это не помешало Индии при Джавахарлале Неру и его преемниках быть стратегическим союзником СССР. Ещё один пример — президент Египта Гамаль Абдель Насер, который нещадно преследовал коммунистов, но при этом был союзником Москвы.

Всё это говорит о том, что противостояние между СССР и Западом не было исключительно противостоянием систем или идеологий. У каждой страны, каждой партии и каждого лидера была своя роль в обеспечении стратегического баланса в период Холодной войны. Поэтому, тогда как маршал Тито, коммунистический президент Югославии, сближался с Западом, стремясь уйти от «братского» влияния СССР, генерал де Голль, президент Франции и знаковая фигура западного мира, любил повторять, что Европа «простирается от Атлантики до Урала», надеясь, включив в определение Европы Россию, ослабить влияние американцев на континенте.

Тем не менее, не подлежит сомнению, что советский режим сознательно или несознательно оказывал значительное влияние на политику и экономику своих союзников. В итоге это влияние обернулось катастрофой.

Многие страны третьего мира после провозглашения независимости перешли к однопартийной системе потому, что данная модель, в определённом смысле, были «легитимизирована» тем фактом, что её использовала такая огромная страна, как СССР. Возвращаясь к примеру Насера: этот большой друг Москвы несомненно был идеологически враждебен к марксизму-ленинизму; но он несомненно последовал советскому примеру, запретив все партии, как левые, так и правые, заткнув рот египетской прессе и введя государственное управление экономикой.

*

Когда народы третьего мира боролись за политическую свободу, Советский Союз пользовался огромным моральным авторитетом. Такие уважаемые фигуры, как Джулиус Ньерере и Нельсон Мандела выражали признательность за непоколебимую поддержку, которая была им оказана.

Ни один другой исторический момент не иллюстрирует противоречивую роль Советского Союза — одновременно империалистической и антиимпериалистической страны, — лучше, чем события осени 1956 года. В этом году произошло два масштабных кризиса: один в Европе, перед восстанием в Венгрии; второй — на Ближнем Востоке, после национализации Насером Суэцкого канала. Так совпало, что пик обоих кризисов пришёлся на конец октября — начало ноября. В итоге советские войска пытались подавить восстание в Будапеште одновременно с тем, как британские, французские и израильские войска вели операцию против Египта.

Председатель Совета Министров Николай Булганин 5 ноября написал руководителям вовлечённых стран послания. Премьер-министру Британии Энтони Идену он адресовал плохо завуалированную угрозу: «В каком положении оказалась бы сама Англия, если бы на неё напали более сильные государства, располагающие всеми видами современного истребительного оружия? А ведь такие страны могли бы в настоящее время и не посылать к берегам Англии военно-морского или военно-воздушного флотов, а использовать другие средства, например ракетную технику. Если бы ракетное оружие было применено против Англии или Франции, Вы, наверное, назвали бы это варварским действием. Однако чем же отличается бесчеловечное нападение, совершённое вооруженными силами Англии и Франции, на почти безоружный Египет?».

Иден ответил на следующий день: «Весь мир знает, что последние 3 дня советские войска в Венгрии безжалостно подавляли героическое и подлинное движение за независимость — движение, которое, провозгласив нейтралитет, продемонстрировало, что не представляет угрозы для безопасности Советского Союза. Учитывая это, советское правительство вряд ли вправе называть действия правительства Его Величества "варварскими"».

Председателю совета министров Франции, социалисту Ги Молле Булганин написал: «Во время нашей встречи в Москве в мае прошлого года говорилось о том, что ваши действия продиктованы социалистическими идеалами. Как может такой акт бандитизма, как нападение на Египет, который имеет все признаки откровенно колониальной войны, быть как-то связан с социализмом? … Советское правительство готово применить силу, чтобы проучить агрессоров и восстановить мир на Востоке».

А в послании премьер-министру Давиду Бен-Гуриону советский чиновник заявил, что операция израильской армии против Египта «вызовет столько ненависти к Израилю у народов Востока», что «может поставить под угрозу само существование Израиля как государства».

Возможное объяснение такого тона кроется в том, что Булганин хотел привлечь внимание к событиям на Ближнем Востоке и отвлечь от событий в Венгрии. Американцы это поняли и потребовали от британцев, французов и израильтян немедленно прекратить военные действия. В то время, когда Советский Союз дискредитировал себя в глазах всего мира, зачем было давать ему возможность для такого отвлекающего манёвра? Чтобы добиться своего, Эйзенхауэр решил оказать давление на Лондон способом, который ранее казался немыслимым между союзниками.

Британцы запросили кредит у МВФ, и американцы, имевшие наибольший вес в этой организации, отказались предоставить средства до тех пор, пока те не выведут войска из Египта. Лондон вынужден был повиноваться. По мнению историков, данное событие стало моментом, когда бывшие колониальные державы утратили способность к военному разрешению региональных конфликтов без одобрения со стороны Вашингтона. А также моментом, когда ещё одна крупная страна-победительнца Второй мировой войны упрочила своё положение как сверхдержавы.

Слова Булганина вдохновили арабов, индийцев, африканцев и многих других. Суэцкий кризис компенсировал в южном полушарии потери, понесённые Москвой в северном полушарии из-за Венгерского восстания.

8

В последующие годы у Советского Союза были и другие успехи. Но также и многочисленные недуачи.

Одной из главных побед был приход к власти 1 января 1959 года Фиделя Кастро, который до самого конца оставался одним из самых надёжных и воинственных союзников СССР. Куба, расположенная менее чем в 200 километрах от побережья Флориды, прежде была полуколонией Соединённых Штатов. Её предыдущий диктатор, Фульхенсио Батиста, был связан с нью-йоркской мафией, зарабатывавшей на азартных играх, проституции и наркоторговле на острове. С тех пор, как американцы помогли Кубе прогнать испанских колонизаторов в 1898 году, они неоднократно отправляли туда свои войска с целью восстановить порядок или сместить неугодное им правительство. Они даже навязали Кубе унизительную Поправку Платта, дававшую США право на интервенцию. А ещё они создали крупную морскую базу в заливе Гуантанамо.

По мнению Кастро, единственным способом обезопасить себя от притязаний могущественного соседа было сыграть на противостоянии двух сверхдержав. И действительно, его режим устоял. Однако эмбарго США против Кубы привело к обнищанию острова, чьё население начало массово эмигрировать в США.

В октябре 1962 году поддержка Кастро со стороны СССР чуть не спровоцировала ядерный конфликт. Хрущёв разместил на Кубе ракеты. Американцы узнали об этом благодаря снимкам с воздуха, на которых были видны шахты. Кеннеди ответил введением морской блокады острова и 22 октября потребовал демонтировать ракеты.

Самым напряжённым днём стала суббота 27 октября, когда над Кубой был сбит американский самолёт-разведчик; пилот погиб. Роберт Кеннеди, генеральный прокурор США и брат президента, позвонил советскому послу и заявил: «История запомнит, что именно вы произвели первый выстрел!». Несколько часов спустя едва не произошёл ещё более серьёзный инцидент. По советской атомной подлодке был открыт предупредительный огонь, и её командир готов был отдать приказ об ответной атаке. К счастью, его руководство не одобрило этот приказ.

Накануне Хрущёв написал Кеннеди письмо: «Господин президент, мы с вами не должны тянуть за концы верёвки, на которой вы завязали узел войны, поскольку чем больше мы будем тянуть, тем сильнее будет затягиваться узел. В какой-то момент узел может оказаться затянутым настолько, что у того, кто завязал узел, не хватит сил его развязать. И тогда придётся разрубать этот узел. Что это означает, не мне вам объяснять. Вы сами прекрасно понимаете, какие ужасные силы контролируют наши страны. Если у вас нет намерения затягивать этот узел и, таким образом, обрекать мир на ужасы термоядерной войны, давайте не только перестанем тянуть за концы веревки, но и попробуем развязать узел. Мы готовы к этому».

Советский лидер выдвинул предложение: СССР вывезут ракеты с Кубы, если США вывезут свои ракеты из Турции и откажутся от намерений свергнуть режим Кастро. Вашингтон согласился при условии, что демонтаж американских ракет будет осуществлён тайно и лишь полгода спустя. Градус напряжения снизился.

Одним из последствий этих договорённостей стало сохранение режима Кастро, который стал для СССР важным союзником в Латинской Америке и Африке (участие кубинских войск в гражданской войне в Анголе сыграло решающую роль в победе поддерживаемой Москвой партии). В момент прихода Кастро к власти мало кто ожидал, что он продержится так долго. Однако он оставался во главе страны полвека, после чего передал власть своему брату Раулю.

А вот судьба главных участников противостояния, Кеннеди и Хрущёва, сложилась менее удачно. Первый был убит в Далласе год спустя; второй был отстранён от власти 14 октября 1964 года, менее чем через 2 года после Карибского кризиса, и заменён на Леонида Брежнева, который считался более умеренным и взвешенным.

*

Что бы кто ни говорил о Карибском кризисе, сам факт того, что противостояние между Москвой и Вашингтоном разворачивалось недалеко от берегов США, свидетельствует о влиянии, которое приобрёл СССР в те годы.

Однако пример Фиделя Кастро — единственный в своём роде. Больше нигде в мире у Советского Союза не было подобного союзника. Само собой, во Вьетнаме был Хо Ши Мин, чья победа над французами в 1954 году также стала большим успехом для Москвы. А после победы его преемников над американцами в 1975 году некоторым показалось, что преимущество перешло к социалистическому лагерю. Однако экспансия СССР в данном регионе натолкнулась на неожиданное препятствие: Китай. Китайские коммунисты никогда полностью не доверяли своим советским товарищам. Сталин не стеснялся вести переговоры с их врагами у них за спиной или шпионить за ними. Не исключено, что в 1950 году он намеренно спровоцировал Корейскую войну, чтобы столкнуть лбами китайцев с американцами.

Недоверие между двумя крупными коммунистическими странами сохранилось и после Сталина с Мао. Китай не хотел быть вассалом России и ему не нравилось, что та ведёт себя по-хозяйски в странах, традиционно входящих в его сферу влияния. Более того, имело место даже два символических военных конфликта. Первый — в 1969 году на приграничной территории, которую Российская империя приобрела по одному из соглашений, навязанных Китаю в период его слабости. Посыл был очевиден: представить советское руководство как продолжателей империалистической политики царизма. В результате столкновений погибли несколько десятков человек. Никто не хотел терять лицо, но никто и не стремился к эскалации. Шла Вьетнамская война, в которой обе страны воевали на одной стороне. В сентябре в Ханое состоялись похороны Хо Ши Мина, на которых присутствовали Алексей Косыгин и его китайский коллега Чжоу Эньлай. Двое политиков воспользовались данной возможностью, чтобы положить конец конфликту. А вот со вторым конфликтом, 10 годами позднее, всё было иначе. Конфликт был непрямым, но более кровопролитным: погибло несколько тысяч человек. Дело было в феврале 1979 года. Вьетнамцы вместе со своими камбоджийскими союзниками свергли режим красных кхмеров, которые были последователями Мао. Новый лидер Китая Дэн Сяопин чувствовал, что необходимо ответить. Он не был убеждённым маоистом, однако не мог допустить, чтобы вьетнамцы, с одобрения Советского Союза, нападали на ставленника Пекина. Он инициировал «карательную экспедицию» против своего южного соседа, чтобы дать понять, что тому не следует слишком полагаться на Москву. В военном отношении операция не имела существенного успеха, но в политическом плане желаемый результат был достигнут.

Так Китайская Народная Республика, которая в 1950-х годах считалась одной из главных целей американской политики сдерживания, сама начала проводить аналогичную политику в отношении России. И преуспела.

9

Ещё одним регионом, где советская экспансия началась очень успешно, а затем забуксовала и сошла на нет, был арабо-мусульманский мир.

Союз, заключённый с Насером во время Суэцкого кризиса, был выгоден обеим сторонам. Успешная политика египетского лидера повысила его престиж среди арабов и других народов третьего мира. Впоследствии Москва помогла ему построить плотину на Ниле, а также создать современную армию. Однако уничтожение египетских ВВС Израилем 5 июня 1967 года, а затем поражение на Синайском полуострове поставили всё это под угрозу. А когда Насер умер 28 сентября 1970 года, и его место занял вице-президент Анвар ас-Садат, для СССР это стало началом конца. Всё, что они строили со времён Суэцкого кризиса, было разрушено.

При жизни Насера Садат скрывал свои разногласия с ним, притворялся покорным и безвольным. Но это была лишь уловка (Хрущёв вёл себя так же при Сталине). Однако, придя к власти, новый президент Египта сразу же продемонстрировал, что у него было собственное видение. Например, он понимал, что государственное регулирование экономики не работает; он также хотел сблизиться с западными странами и странами, добывающими нефть. Через 8 месяцев после вступления в должность Садат объявил, что он «в целом» поддерживает линию, проводимую Насером, однако считает необходимым «внести несколько поправок». Это был эвфемизм; на деле он полностью изменил политический курс. Чтобы помешать этому плану, верные сторонники его предшественника все вместе подали в отставку; однако тем самым они лишь помогли ему одним махом избавиться от людей, которые могли вставить ему палки колёса.

Поскольку подавшие в отставку представляли левое крыло режима, советские власти обеспокоились. Чтобы их успокоить, Садат согласился подписать «договор о дружбе и сотрудничестве» продолжительностью 15 лет. Однако уже в следующем году он объявил о высылке нескольких тысяч советских консультантов. В Москве данный ход расценили, как публичное оскорбление.

Советы были разгневаны, но Египет приобрёл такое важное значение в их глобальной стратегии, что они не были готовы так просто от него отказаться. Как инвестор или игрок, поставивший на кон слишком много денег, они так отчаянно пытались спасти свою ставку, что ещё сильнее загнали себя в угол. Поэтому когда Садат запросил у СССР военную помощь, дабы вернуть силой территории, захваченные Израилем в ходе Шестидневной войны, советское руководство ухватилось за эту возможность вернуть себе контроль. Помощь была предоставлена, и в октябре 1973 года Египту удалось пересечь Суэцкий канал, преодолеть линию Бар-Лева и продвинуться вглубь Синайского полуострова.

Это был момент славы для нового президента, которому удалось в краткий срок (по крайней мере, частично) вернуть то, что было утрачено его предшественником. Это также был момент большой напряжённости между Москвой и Вашингтоном, которая чуть было не переросла в прямое столкновение. Тем не менее, Советский Союз не смог извлечь выгоду из своего участия. Оказавшись в сильном положении, Садат обратился к США, чтобы те помогли ему заключить сделку с Израилем. Поскольку переговоры шли медленно, он решил ускорить процесс, лично приехав в Иерусалим в ноябре 1977 года.

Советские лидеры справедливо считали, что Садат обманул их, воспользовавшись их помощью и их оружием, а затем пойдя на сближение с западным лагерем. Но это был ещё не конец. Самое худшее — как для СССР, так и для Садата — было впереди.

*

Частью политики Насера были репресси против «Братьев-мусульман». Он запрещал их организации, заключал в тюрьму их лидеров и даже казнил некоторых из них. Его преемник решил положить конец этой политике и сблизиться с исламистами. Это было начало новой политической ориентации, которое имело последствия для всего мира. С момента возникновения коммунизма его противники всегда делали акцент на его враждебности к религии. Именно поэтому США пытались мобилизировать мусульман для противостояния СССР в Афганистане. Администрация Джимми Картера была настроена очень решительно в этой борьбе. Ведущую роль в ней играл советник президента по национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

После поражения во Вьетнаме американцы настолько сильно хотели взять реванш у СССР, что позволили втянуть себя в военную авантюру в Афганистане. Нефтяные монархии готовы были принять участие в операции, профинансировав отправку «добровольцев» со всего мусульманского мира на джихад против коммунистов. Один из этих джихадистов позже прославился. Его звали Усама бен Ладен.

В рамках своего турне по мусульманскому миру Бжезинский первым делом прибыл именно в Каир. Борьба мусульман против Советского Союза оказалась очень успешной. Афганистан стал аналогом Вьетнама для СССР. Погрязнув там на 10 лет и потеряв около 15 000 человек, страна в итоге проиграла Холодную войну.

В долгосрочной перспективе использование религии в политических целях имело плачевные последствия для всех сторон. Садат в октябре 1981 года был убит радикальными исламистами, которые хотели отомстить ему за примирение с Израилем. США на протяжении нескольких десятилетий имели дело с побочными эффектами своей политики, главным из которых, конечно же, были теракты 11 сентября 2001 года, от которых погибло около 3 000 человек. Соединённые Штаты в ответ вторглись в Афганистан, где также застряли на 20 лет, прежде чем бесславно вывести войска в августе 2021 года.

Но хоть Запад и его союзники в арабо-мусульманском мире в конечном итоге ощутили на себе последствия подъёма исламизма, Советский Союз уже не мог извлечь из этого никакой выгоды, поскольку он к тому времени распался.

10

Анализируя неудачи, постигшие Москву в иностранной политике — в Египте, Венгрии, Польше, Китае и других странах, — ясно, что специфические региональные факторы культурного, идеологического или геостратегического характера сыграли свою роль. Но было и ещё одно объяснение всем этим неудачам: экономика.

Сколькими бы сателлитами и союзниками ни обзаводился Советский Союз, сколько бы ни подписывал договоров о вечной дружбе, сколько бы ни строил и ни вооружался, он на протяжении всего своего существования страдал от изъяна, который так и не смог преодолеть: несостоятельности своей централизованной и бюрократизированной экономической системы. О причинах говорилось многократно: нежелание, чтобы спрос определял цену и количество производимого продукта, ведёт в никуда. Производится либо слишком много, либо слишком мало. Инновации и попытки повысить качество прекращаются. На внутреннем рынке продажи продолжаются, поскольку у населения нет выбора. Но на внешнем страна перестаёт быть конкурентоспособной. Начинаются регресс, упадок и обнищание.

При этом, в теории, так не должно происходить. Если руководители компетентны и обладают всей необходимой информацией, то могут принять более эффективные меры для решения проблемы, чем в децентрализованной системе. Только вот в реальности всё иначе. Чиновники всех уровней пытаются продемонстрировать, что выполнили (или перевыполнили) поставленные партией задачи. Поэтому центральной власти отправляются сфабрикованные цифры; та, в свою очередь, выдаёт распоряжения, не имеющие ничего общего с реальными потребностями. Этот порочный круг неэффективности устанавливается очень быстро.

Нигде в мире бюрократический дирижизм не способствовал развитию. Он порождал лишь некомпетентность, отсутствие мотивации, дефицит и неравенство (поскольку некоторые могли обойти систему). Это наталкивает на мысль о том, что авторитарная власть по определению неспособна добиться успеха в экономике. Но это не совсем так. Развитие Южной Кореи имело место при диктатуре Пака Чон Хи, Китая — под предводительством коммунистической партии, а у Чили при военной диктатуре Пиночета дела в экономике шли очень неплохо. А вот в случае с Советским Союзом экономический склероз был неотделим от политического склероза.

Последние годы режима были показательными. Менее чем за 2,5 года умерли три высших руководителя. И дело было не столько в их возрасте. Леонид Брежнев умер в возрасте 75 лет, Юрий Андропов — в 69, а Константин Черненко — в 73. Последний умер в 1985 году; Рональд Рейган в этом году отмечал своё 74-летие, а Китай преобразовывался под руководством Дэн Сяопина, которому было уже за 80. Настоящая проблема заключалась в том, что в Кремле находилось около дюжины бессменных лидеров, которые передавали власть из рук в руки, не беспокоясь о том, что думают их сограждане.

Брежнев был выбран в качестве преемника Хрущёва, поскольку казался умеренным и ответственным. В отличие от своего предшественника, он не прибегал к ядерному шантажу. Однако оказалось, что и он может быть склонен к авантюрам — как показало его необдуманное решение об отправке войск в Афганистан. Был у него и другой недостаток: сопротивление переменам. В период своего правления, который длился 18 лет (дольше правил только Сталин), Брежнев всеми силами старался избегать потрясений. Не было ни чисток, ни массовых репрессий, но не было также открытости и демократизации. И хотя подавление Пражской весны было куда менее кровопролитным, чем подавление Венгерского восстания 12 годами ранее, его эффект на общественное мнение в Европе был не менее катастрофическим.

В плане экономики и технологий, мечта Хрущёва о том, чтобы догнать и перегнать Запад, даже не стояла на повестке дня. Измученная темпом гонки вооружений, заданным Соединёнными Штатами, советская экономика постоянно испытывала трудности. Тем не менее, население не восставало, довольствуясь выживанием.

Затем появилось новое лицо. Он был более молодым, более эмоциональным, более улыбчивым. В краткие сроки он смог перетасовать карты и перевернуть страницу Холодной войны. Он мог бы изменить ещё больше и заложить основы другого будущего. Однако ему это не удалось, и ему никто не помог.

Михаил Горбачёв осознавал, что его страна больна, и пообещал себе её излечить. Он хотел покончить с непрозрачностью, бюрократией, авторитарными практиками, недальновидностью, расточительностью и алкоголизмом. Он заставил весь мир выучить слова «гласность» и «перестройка». В апреле 1986 года Чернобыльская катастрофа в очередной раз напомнила всем о необходимости перемен.

Реформы постоянно наталкивались на сопротивление и были сопряжены с риском. Любой, кто был знаком с историей послевоенного периода, знал, что рано или поздно каждый хозяин Кремля сталкивался с одной и той же дилеммой: что делать, если в одной из стран Восточной Европы поднимется воосстание?

В 1956 году Хрущёв отправил танки в Будапешт, скомпрометировав начатую им десталинизацию; в 1968 Брежнев подавил Пражскую весну, солгав, будто его об этом попросили. Горбачёв сдал экзамен. Его обвиняли в трусости и предательстве, но Горбачёв не собирался отклоняться от выбранного курса и дошёл до конца. До падения Берлинской стены, до падения всех режимов в странах Восточной Европы, до объединения Германии.

Он ожидал, что Советский Союз, сбросив бремя стран, оккупированных Сталиным, а затем насильно обращённых в коммунизм, сможет начать с чистого листа. Восстановить экономику, либерализировать политическую жизнь, демократизироваться и прийти к процветанию. Чтобы встать на этот путь, необходимо было любой ценой порвать с прошлым.

Однако в этом многообещающем сценарии был один изъян: страны Балтии. Эстония, Латвия и Литва принадлежали к 15 республикам Советского Союза, а до этого были частью царской России. Тем не менее, они были независимыми между двумя мировыми войнами, и были снова оккупированы после подписания пакта Молотова-Риббентропа. Теперь они хотели вернуть себе независимость.

В августе 1989 года, когда демократические движения активизировались в Праге, Восточном Берлине, Варшаве, Будапеште и других местах, жители стран Балтии организовали живую цепь от Таллина до Вильнюса через Ригу. Два миллиона людей всех возрастов взялись за руки, образовав цепь длиной в 600 километров. Этот перформанс продемонстрировал всему миру желание прибалтов перевернуть советскую страницу своей истории.

Несколько месяцев спустя, после падения Берлинской стены, Эстония, Латвия и Литва единогласно заявили о желании стать независимыми. Перед Горбачёвым стояла сложная дилемма. Если он позволит им отделиться, что помешает сделать то же самое Казахстану, Грузии, Армении, Азербайджану и другим? Не станет ли это концом Советского Союза? В отчаянии он отправил в Латвию войска. Граждане возвели баррикады, произошло несколько столкновений, в которых погибло 6 или 7 человек, и ещё несколько десятков были ранены. Это лишь подорвало репутацию Горбачёва.

Советский Союз начал разваливаться. О его распаде 25 декабря 1991 года объявил в телеобращении сам Михаил Горбачёв. В его словах слышались достоинство, торжественность, но также и грусть.

«Судьба так распорядилась, что, когда я оказался во главе государства, уже было ясно, что со страной неладно. Всего много: земли, нефти и газа, других природных богатств, да и умом и талантами Бог не обидел, а живём куда хуже, чем в развитых странах, всё больше отстаём от них.

Причина была уже видна — общество задыхалось в тисках команднобюрократической системы. Обречённое обслуживать идеологию и нести страшное бремя гонки вооружений, оно — на пределе возможного.

Все попытки частичных реформ — а их было немало — терпели неудачу одна за другой. Страна теряла перспективу. Так дальше жить было нельзя. Надо было кардинально всё менять.

Вот почему я ни разу не пожалел, что не воспользовался должностью Генерального секретаря только для того, чтобы “поцарствовать” несколько лет. Считал бы это безответственным и аморальным.

Я понимал, что начинать реформы такого масштаба и в таком обществе, как наше, — труднейшее и даже рискованное дело. Но и сегодня я убеждён в исторической правоте демократических реформ, которые начаты весной 1985 года».

Советский режим, родившийся из Октябрьской революции, пал, так и не отпраздновав свою 75-ю годовщину. «Пролетарский рай», в который верило так много людей на всех континентах, не оправдал ожиданий. Попытка проложить человечеству новый путь потерпела неудачу.

©Amin Maalouf

Это сокращённая версия книги. Оригинал можно почитать тут.